Постановки на петербургской сцене

Постановки на петербургской сцене «Ломбардцев», «Двоих Фоскари», «Эрнани», «Джованны дАрко», «Риголетто» отражали процессы, происходившие в итальянском оперном искусстве, и были обусловлены в известной мере тем, что в состав оперной труппы входили артисты нового, вердиевского направления -Джиули-Борси, Фреццолини, Марио.

Слушателей-староверов пугало не только мнимое отсутствие мелодии или «шумная» оркестровка, но прежде всего новое содержание, которое несла с собой эта музыка, воплощавшая темы борьбы за свободу — отдельной личности и народных масс.

В наши задачи не входит изложение истории усвоения творчества Верди в России. Это тема самостоятельная. Но на некоторых вопросах необходимо остановиться. Первая встреча русского слушателя с Верди состоялась 2 ноября 1845 года на премьере «Ломбардцев». Рецензия Р. Зотова живо отражает реакцию средних слушателей: «Вот решительно новая опера! Наши истинные и мнимые дилетанты все вопияли, что мы отстали от своего века, что не знаем ничего нового, не слышим новых гениев, не образуем своего вкуса новою музыкою. Дирекция поставила на здешнюю сцену одну из новых европейских опер, прогремевших своею славою на разных театрах; поставила в таком виде, что, верно, нигде не видали подобной роскоши и изящества. И что же? После каждого акта все благомыслящие любители музыки сходились и спрашивали друг у друга: что это? Какая это музыка? Где тут пение, мелодия? О чем же кричат в Европе? Чем же ныне восхищаются в Италии? .. .Итальянцы, кажется, решительно перерождаются. Мелодия, чувство, душа, пение наскучили им, они их бросили и, взяв себе крики большой французской оперы и ученую гармонию немецкой школы, решились создать новый род. Покорно благодарим! Эта новизна не очень привлекательна. …

Мы бы лучше оставались при музыкальных идеях Россини, при мелодии Беллини, даже при удачных нумерах Донидзетти, а слышать все хоры и хоры, а пения ни крупинки — бог с ними, с этими новыми гениями. «Сюжет «Ломбардцев»… в высшей степени бестолков. Музыка же вся основана на хорах и громкой оркестровке. Только один трио во всей опере можно назвать прекрасным и то гармоническою частию, а не мелодиею. Много крика, шума, нет пения. И вот новая школа! …Нет, господа нововводители! Оставьте нам, пожалуйста, в музыке мелодию, чувство, душу… гром, и стук, и крик отдайте тем, которым все равно».

Аналогичную позицию занял Булгарин, посвятивший один из фельетонов постановке «Эрнани» (1846): «Что касается до оперы Верди — это одно и то же, что и все оперы того же композитора. Шум и гром от первой ноты до последней: трубы, барабаны, тарелки заглушают все; недостает только пушечных выстрелов. Ужели это музыка?» В отрицании Верди, в утверждении, что его оперы, в частности «Ломбардцы» и «Эрнани», быстро сойдут со сцены, сошлись авторы «Северной пчелы», «Русского инвалида» и других газет.

Однако резко отрицательно отнеслись к Верди не только реакционные критики. Правда, мотивы, которыми руководствовались в данном случае Одоевский или Серов, были иными — в оценке итальянской оперы они исходили из того, что итальяномания сыграла в судьбе русского оперного театра роковую роль.

Однако вопреки предсказаниям «Северной пчелы» произведения Верди не только не были отвергнуты слушателем, но завоевали его симпатии. Р. Зотов, отличавшийся полным отсутствием убеждений, увидев успех «Ломбардцев», перебежал в лагерь поклонников оперы. «Нам совестно сознаться пред приверженцами старой музыкальной школы (к которой и мы принадлежим), что …дезертируем из-под знамен старины, объявив себя решительными поборниками новой школы.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*